Есть научные книги, есть книги о репрессиях. Но они не дают ощущения масштаба и качества потерь. Количество жертв не превращается в качество ужаса. А когда ты держишь в руках конкретную книгу, все воспринимается иначе. Например, книгу с волшебным названием «Об определении абсолютных возмущений малых планет группы Минервы». Ты держишь экземпляр с автографом, выясняешь, когда и при каких обстоятельствах он был подписан, и узнаешь, что автор сделал эту надпись за два дня до смерти. И тогда приходит понимание всей бездны этой потери. Но когда таких книг сто, тысяча или больше, возникает опасность, что люди снова превратятся в статистику. Недаром многие перестают поражаться репрессиям. Мы спорим, сколько тогда погибло — три миллиона или восемьсот тысяч. Но даже единицы — это уже очень много. И мы долго думали, как передать боль утраты каждого человека.