«Уверен, что сладко-горькое чувство узнавания своего, которое я остро ощутил, глотая повесть? дневник? письма? Татьяны Вольтской, испытает любой рожденный в СССР читатель. <...> в этом умении нечто существенное рассказать о каждом из нас через свою глубоко личную историю, заключается, пожалуй, главная для меня сила ”Стеклянного павлина”»